Богородице-Рождественская Свято-Лукианова мужская пустынь. - Монастыри на владимирской земле. - Каталог статей - Галина
Галина-неофициальный сайт               Свято-Ильинского храма в с.Новоеhttp://galinkhttp://galinka.su/25.jpga.su/25.jpg
Суббота, 10.12.2016, 00:19
Приветствую Вас Гость |Главная | Регистрация | Вход
Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
Мои статьи [2]
Фестиваль православной культуры "Благовест" [7]
История Свято-Ильинского храма [3]
Диакон Андрей Кураев [5]
Серафим Саровский [9]
Пророк Илия [6]
Святитель Николай Угодник [2]
Православные притчи [4]
Игумен N [10]
Настоятели храмов Владимирской области [1]
Святые на владимирской земле [6]
Святые источники на владимирской земле [6]
История Суздальского района [1]
Вопрос-ответ [23]
Стихи [39]
Разное [24]
Как вести себя в храме [4]
Устройство православного храма [5]
Церковные таинства [3]
Поминальная книга [0]
Пост [12]
Краткое обьяснение православных богослужений [6]
Профессор А.И.Осипов [37]
Молитвы [12]
Молитослов детям [9]
Чудеса православия [16]
Можно ли верить снам [7]
Научное доказательство бытия Бога [25]
Крест [6]
Биографии [11]
Святая блаженная Матрона Московская. [3]
Монастыри на владимирской земле. [5]
Монастыри России [6]
Паломнические поездки [1]
Святые Галины [2]
Колокол [3]
РАЙ И АД [3]
Толкование Библии [3]
Святые [1]
Поиск
Новое (Суздальский р-н)
Народный календарь. Приметы.

Про каждый день...
Главная » Статьи » Монастыри на владимирской земле.

Богородице-Рождественская Свято-Лукианова мужская пустынь.
Первый в епархии.

Первым монастырём, открывшимся во Владимирской Епархии в 1991 году, стал Лукианов Свято-Богородице-Рождественский, в пятнадцати километрах от Александровского Успенского женского монастыря. Вспоминает Владыка Евлогий…

О Лукиановой обители в епархии мало тогда кто помышлял – занимались приходами. Многие даже не знали о её существовании, пока не напомнили нам о ней работники культуры Александровского района, специально приехавшие во Владимир, прямо в архиерейский дом, чтобы побудить епархиальное начальство на спасительное для него дело, не имея возможности её содержать.

Монастырь древностью почти в четыре века к зиме 1991 года пришел в полный упадок. На него было печально и страшно смотреть. Казалось, в нём не было ничего живого. Стены лишились почти всех своих башен, корпуса брошены на жилище мышам и крысам, храмы потеряли свой небесный лик – стояли без крыш, с треснувшими стенами. Только вековые липы и вязы напоминали о прекрасном, светлом былом этого замечательного монастыря конца XVII века, когда сюда пришёл большой ревнитель святой жизни – преподобный Лукиан из Переславских монастырей и здесь положил начало монашескому житию будущей обители, которое благодатно росло и крепло на протяжении трёх с половиной столетий, служа Церкви всем своим духовным строем жизни как главным и спасительным своим занятием.

Но что эти деревья для монастыря? Тоже хрупкие свидетели прошлого. Здесь само бездонное небо таило тот дух обители, который не стесняют никакие пространства, никакие бурные времена, разрушающие её внешний ансамбль. В этой видимой катастрофе монастыря, доведённого прежними пользователями «до нельзя», удивительно горела невидимая свеча душ его лучших насельников, подвижников веры, способная согреть самого оледеневшего в жизни человека.

Дух сильнее и живее материи, подверженной законам тления. Пока монастырь сохранял крепость своих храмов и корпусов, его использовали до последнего издыхания. Когда всё в нём пришло в негодность, его поспешил передать епархии «без боя», что характерно для плотского мира. Но как взять монастырь, не повидав его в натуре. Договорились с руководством Александрова вместе ехать и смотреть жалкие останки монастыря, как представлялось тогда нам. На пути в монастырь подсадили в нашу машину «хозяйку» монастыря, держащую что-то в нём под замком, - председателя совхоза, что в селе Бакшееве. Она не удержалась от совего первого смятения, видя большую делегацию, особенно в лице самого архиерея, с которым будет решаться судьба заброшенного монастыря.

«Если бы Вы знали, в каком виде то место, куда мы спешим, - начала разговор директор совхоза, - Вы ни за что туда бы не поехали. Там нечего брать и там просто нельзя жить. Удивляюсь Вашей смелости. Там и округа нездоровая, люди окончательно испортились, свободно хулиганят». Мне трудно было возражать ей, но таинственный возразитель здесь был налицо, предпочитающий разруху, позор доброму возрождению и славе Божией, о которых мы уже помышляли, не взирая ни на что. Лукианов монастырь мы нашли в ещё более тяжёлом состоянии, чем описывали его на словах. Можно было только удивляться: как не похож человек на себя, будучи образом Божиим.

Чего только здесь не было со дня закрытия монастыря в 30-е годы – последним пользователем его был медицинский санаторий. Но он не излечил людей от смерти, чем занимался монастырь, очищая человека от грехов и причин её. Есть, мол жизнь, думали люди, за которую надо биться и бороться, и нет смысла говорить о смерти как ничего не имеющей за собой. Вечность променена на время, нетление на тленость. В итоге одна печаль, и никакой радости.

Осмотр был кратким. С порога всё было видно и очень понятно. Закрыв на всё глаза ,мы вскоре сказали сопровождающим нас начальникам о намерении взять монастырь в любом случае – ради славы его в прошлом и славы Божией в будущем, если Бог даст нам вновь вернуть обитель к жизни.

Мы помолились святому Лукиану и с новым чувством покинули монастырь. Но удивительно, что со временем повторяется древняя история обители. Преподобный Лукиан в своё время нашёл это место ещё в худшем состоянии, совершенно необитаемым, страшно разорённым после польско-литовских набегов. Его радовала и утешала одна святая икона Рождества Богородицы, чудотворная, которую обрёл он среди пепелища, нарочито придя в эту пустынь. Можно сказать, что на своих собственных плечах и с помощью первых своих духовных чад преподобный обратил пустынь в монашескую обитель, небольшой град, построив храм и келии для братий.

Приближалась Пасха Христова 1991 года, полагавшая, как всегда, начало новой жизни там ,где её погребали люди под пеплом своих страстей. На Пасхальной седмице нам стало известно от одного старожила града Александрова, что в истории этого града был праздничный крестный ход от Лукиановой пустыни до Александрова с чудотворной иконой Рождества Богородицы, который всегда совершался на Неделе шестой по Святой Пасхе.

Это стало больше чем одним известием – прямо сигналом к обновлению этого исторического шествия, причем с поводом к открытию монастыря ,что и свершилось чудом Божиим, молитвами Пресвятой Богородицы к радости многих православных людей. Впереди было только три недели, чтобы как-то подготовиться к новому историческому празднику для александровцев.

Накануне крестного хода в администрации города прошла оживлённая встреча наша с деловыми лицами по оказанию первой помощи в восстановлении древней пустыни, которая долгое время духовно опекала православных горожан.

С чудотворной иконой Божией Матери тогда обходили по всему городу, заносили во многие дома, начиная с губернаторского, входили с ней в больницы, тюрьму, освящая все пристанища человеческие.

Но вот и первый вклад города для Лукиановой пустыни, определившийся на совещании: кто отпустил кирпич, кто стройматериалы, кто бытовые вещи. Однако монастырь это не стены только, но прежде всего люди, и люди духовные, с твёрдостью идущие новой дорогой, дорогой вечной жизни, что составляет одну из труднейших проблем для него в дальнейшем.

Вначале в Лукианову пустынь пожелало сразу человек шесть, большей частью из иподиаконов собора, но вскоре они все почти отпали от своего желания и влились снова в мир. В епархии были перебраны почти все монашествующие, начиная с отцов архимандритов, и никто не отозвался на зов начать и возглавить этот монастырь, пугавший, по-видимому, многих учинённым в нём погромом.

Выручил епархию Данилов монастырь, деликатно отозвавшийся на её вопль о пустыни как о первом монастыре.

Архимандрит Ипполит согласился на кандидатуру предложенную нами – игумен Досифея (Даниленко), а святейший Патриарх Алексий II, священноархимандрит этой московской обители, щедро и любезно благословил этого насельника перейти во Владимирскую епархию после личной просьбы нашей вначале по телефонному звонку, а за тем по отдельному рапорту.

Открытие пустыни произошло в шестую Неделю по Святой Пасхе и оказалось связанным с обновлением крестного хода, бывшего некогда между Александровом и монастырём. После семидесятилетнего затмения в стране в вопросах христианской жизни первый крестный ход в Александрове был воспринят всеми оживлённо и с восхищением.

Дорога к обители, которой благоговейно ходили отцы и прадеды несколько столетий, освящая молитвой и верой свои души, обновлялась от своей житейности. Этот крестный ход был особенным и прямо историческим. В нём участвовала первая братия пустыни во главе со своим игуменом, неся с собою крест для водружения его на земле захоронения её основателя преподобного Лукиана.

Многие из братии не знали ещё пустыни как места своего жительства. Шли, не ведая её разбитого временем состояния. Однако все участники святого шествия чувствовали величие этого пасхального дня, освещающего их лучом невидимой жизни Царства Небесного. Особо трогательным был вход в пустынь, не видевшую церковного торжества и не слышавшую церковного пения на протяжении нескольких десятков лет. Хотя нас встречали одни почерневшие развалины прежней пустыни, в них царил какой-то таинственный дух.

Состоялся первый молебен празднику на территории монастыря. Стояли напротив некогда великолепного собора в честь Рождества Божией Матери, где, по-видимому, возникла первая монашеская жизнь. С нами была икона Божией Матери Рождества Ея, подобранная стараниями одного отца протоиерея в размер прежней, чудотворной.

Трудно было закончить это первое моление на месте подвигов дивного пустынножителя – оно не хотело знать конца. Весенний день, яркое солнце, благоухание распустившихся деревьев и трав вносили неописуемые краски в новую картину отношений к церковным святыням, оставленным людьми под ветром неверия к Богу, своему Творцу и Созидателю. Пока оканчивался молебен, к людской толпе, пришедшей из города, подъехал грузовик, обративший на себя всеобщее внимание. Было трогательно до слёз, когда все узнали, что на нём привезли койки и матрацы для братии, которых ожидала ночь с её весенними комарами.

По завершении службы обильно кропили святой водой всё, что нашли ещё живым в пустыни: храмы, корпуса, территорию, дабы низвести благословение свыше на их новых обитателей.

Тут же среди пришедшего с крестным ходом народа прошли с «тарелкой» на обитель. Лепты старушек смотрелись дороже и ценнее миллионов. Народ с того времени прилепился душой к этому святому месту, несмотря на его страшное безличие. Что же, в душах наших найдём не меньше хаоса, чем в обители, поруганной безбожниками. Только разница в том, что один мусор виден и научает всех, а другой невидим и не беспокоит носителей его.

Недалеко от стен пустыни вились покосившиеся дома старожилов этих мест, ещё помнящих её открытой и живой. Одна старушка рассказывала первым насельникам, как однажды видела схимника, молящегося возле стен Рождественского собора, с которым она даже беседовала, думая это какой-то странник, одеты в монашескую мантию. Потом старец исчез прямо на глазах.

Люди не раз слышали пение в храмах обители, ещё не задействованных службами. А на день памяти преподобного Лукиана неожиданно стали съезжаться паломники со всех сторон.

Удивительно, что на прославление преподобного Лукиана, святые мощи коего были чудесно обретены в тот день, в пустынь прибыл целый автобус с паломниками из Бреста, которые просто ликовали от служб и молитв в ней. Молитвы потекли в обители тотчас по открытии её, и это были уже молитвы не приходские, а продолжительные, открывающие день в ней зело рано.

Не сразу установился клирос, но отрадно стало всем, когда он в полную силу вырос, услаждая всех монастырским пением и чтением.

В храме уже пылали восковые свечи, горели лампады, разносился запах ладана. Электричество в монастыре во время служб не привилось, как чуждое явление в нём.

Первые службы в алтарях, храмах проходили в тесноте, но уют обретали в другом – в чинопоследовании, и особенно в смысловой их части, благодатной для души. Наше счастье ведь совсем особое – в ощущении вечной Божией силы, в каких бы условиях мы ни находились.

Роскошь в земных благах более препятствует нам в нахождении благодати Христовой, чем теснота и бедность.

Между службами все иноки стояли на трудовых послушаниях. Летом – огороды, пашни, сенокос, заготовка дров, зимой – чистка снега, топка печей, уход за скотом. Труд – это продолжение молитвы.

В келиях располагались по два-три инока. Одиночной келией владел только отец настоятель. Таким трудным было общежитие насельников. Но вскоре братский корпус был почти освоен, и условия общежития улучшились.

В пище для братии не было недостатка. Своё молоко, хлеб, овощи, обеспечивали экономическую сторону монастыря. Бог питал Своих словесных птенцов. Паломники и прихожане не скупились своим добром для нового монастыря, веря в его молитвы «о мире всего мира».

Восстановление порушенного монастыря было одной из важнейших задач. Все, встречаясь с пустыней, вздыхали над ней, как над тяжело раненым человеком. Оно началось с самого малого – приостановления разрушения. Земные строения рушатся, когда нет при них живых в деле людей.

С ними начинает жить всё, даже самое безнадёжное. За минувшие девять лет Лукианова пустынь заметно преобразилась, особенно во внутренней своей части. Двадцать пять человек самой братии, столько же трудников, проходящих школу воспитания. Акцент у пустыни один – молитва в храме во всех её аспектах, по полному уставу. Она и производит чудо жизни. Люди не болеют так, как в миру. Неудобства привносят стройность в здоровье. Светлая радость в душе – вот верх счастья у инока. Он перед Богом, «Отцом светов», и ему больше ничего не страшно и не неудобно – ни смерть, ни болезнь, никакая скорбь, которыми переполнена земля.

Вечность рядом, она в вере, то есть в той силе, которая спасает всех. Обитель на земле – это преддверие рая, в ней надо пройти школу терпения всех бед, внешних и внутренних, чтобы войти в него прежде, чем он откроется в будущем веке. Но такой рай в обители многим ещё не понятен и прямо пугает их. Нам трудно отрешиться от материальности нашего жития, срастись с тем, к чему постоянно зовёт монастырь как единственным условием в стяжании другой, совершенной и вечной жизни, которую подаёт благодать Святого Духа.

Большой радостью обители стала икона Божией Матери под названием совершенно новым из всех ранее известных «Игумения Святой Горы Афон», доставленная из Греции, со Святой Горы, по благословению Святейшего Патриарха Алексия II. Теперь этот святой образ Богоматери живо утверждает веру насельников обители о каком-то особом небесном попечении из жития, нелёгком в своих буднях среди бушующего в страстях мира. Что-то близкое и подобное можно видеть в прихождении этой афонской иконы Богоматери на это историческое место, некогда освящённое тоже святой иконой Её Рождества, ставшее монашеским уделом.

У афонской иконы есть своя интересная история.

Это действительно новая по своему содержанию и происхождению икона написана греческим иконописцем афонского монастыря схимонахом Паисием. Автор письма смело поставил Богоматерь с игуменским жезлом над всем монашеским островом в присутствии двух русских иноков – преподобных Антония и Силуана, ярко начертав мысль для молящихся о денно-нощно Её стоянии пред Богом за тех, кто стремится к спасению души как самому святому делу жизни. Путь с Афона в Россию, в Лукианову пустынь был для этой иконы удивительно светлым.


Организовал переправку святой иконы по морю и по воздуху настоятель Афонского подворья в Москве игумен Никон (Смирнов). Он увидел чудо этой иконы. На отдельном рейсе корабля под названием «Скоропослушница» она предпочла пройти по морю от Святой Горы до пристани города Уранополиса, оставив типовой и пассажирский рейс, всегда шумный и не совсем благоговейный. В Москве встречали святую икону большим составом монашеских общин Владимирской епархии как видимое благословение Богоматери для них. Не передать всех чувств, всего трепета сердец от увиденного святого образа Богородицы, красно и прямо пасхаольно написанного молитвой и любовью афонского инока. Здесь же заключили образ в киот с цветами. Полились первые моления перед Той, которая явилась со Святой Горы, дабы укрепить ищущих небесного покоя души. Во Владимире произошла небывалая встреча иконы его горожанами, начиная с первых его лиц. В течение месяца «Игумения Святой Горы Афон» обходила все монастыри епархии и крупные города, встречая огромное почитание горячее благоговение людских сердец. По обителям службы проходили в ночь, обращающуюся в молениях в день для души, не знающей земного времени. Трудно охватить все случаи с людьми, увидевшими изменения в своей жизни от обращений и молений своих к Богоматери. Последней остановкой и окончательной для иконы, доставленной из города Киржача, стала Лукианова обитель. С крестным ходом, с братским пением образ Богоматери 25 октября 1999 года внесли в Богоявленский храм монастыря, украсив его небесной красотой Невесты Неневестной.



Источник: http://www.vidania.ru/monastery/book_lukianova_pustyn.html
Категория: Монастыри на владимирской земле. | Добавил: алфавит (12.11.2010)
Просмотров: 1022 | Теги: владимирские монастыри, монастырь, монах, монашество | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мини-чат
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Rambler's Top100
    Copyright MyCorp © 2016 Сайт управляется системой uCoz